Истории Сергея Микулика

Часть 2. Второй состав

Шамиль Анвярович Тарпищев, с которым мы будем возвращаться с чемпионата мира одним рейсом, выдвинет свою версию о том, почему именно он был выбран адресатом письма:

  • Наверное, ребята решили, что я, как бывший спортсмен, сумею их понять. И я понял, что руководить старыми, советскими методами ими уже не получится. О чем и сказал при встрече Колоскову. Но вот в вопрос смены тренера я вникать не стал. Это уже – в компетенции профильной федерации.

  • А Ельцин, он был в курсе происходящего?

  • Когда узнал, в чем дело, сказал, что рубить с плеча не надо, и больше ни во что не вмешивался.

Ну не интересовался Борис Николаевич футболом, что поделаешь. Этот вид спорта по линии Кремля курировал Пал Палыч Бородин – и он полностью поддержал в конфликте позицию Колоскова, пообещав при необходимости кое-что подкинуть к премиальным. В отборочном цикле, если интересно, за победу платили по две тысячи долларов.

Перед новым годом легионеры съехались в Москву, собрали пресс-конференцию, на которой еще раз объяснили свою позицию, в ответ РФС созвал свое толковище – сближения сторон не последовало.

  • Я ждал, что кто-нибудь из игроков все же принесет контракт на бутсы, - рассказывал тогда Колосков. – «Рибок» готов был предложить компенсацию за их расторжение. Но никто не пришел и ничего не показал.

К тому времени движение отказников уже получило первую пробоину – отозвал свою подпись Саленко.

Однако эти словесные перепалки напоминали затишье перед бурей – в конце января сборной предстояло мини-турне, США – Мексика. И если бы оттуда «второй состав», как многие успели окрестить команду после раскола сборной, не привез положительного результата, Садыриным Колоскову, скорее всего, пришлось бы пожертвовать. Вот только чтобы в пользу Бышовца – «это вряд ли», как говаривал красноармеец Сухов.

Из четырнадцати подписантов пятеро были спартаковцами – Никифоров, Онопко, Карпин, Хлестов, Иванов – и еще трое – главный идеолог Шалимов и Мостовой с Кульковым, уезжали за границу из этого клуба. Поэтому фигура Романцева, выигравшего к тому моменту два первых чемпионата России, выходила на первый план самым что ни на есть естественным образом. И рисовалась просто идеально компромиссной – к нему все, поняв, что никакого Бышовца им не будет, наверняка захотят вернуться – а он уже выберет, кто ему нужен. Волки сыты, овцы целы – едем в Америку.

Но сначала туда должна была все-таки отправиться сборная Садырина – причем без спартаковцев – не тех, кто письмо подписывал, а вообще. К «официальным» отказникам тихо так примкнули и все их одноклубники – решили посмотреть, каково без них всех этой сборной будет? Оказалось, совсем неплохо: сыграли вничью с будущими хозяевами – 1:1 – и разорвали весьма крепких мексиканцев – 4:1. В воротах оба матча провел Хапов, в составе были такие игроки, как Тедеев, Татарчук, Рахимов, Черышев, Подпалый… Три гола – все Мексике – забил Бородюк, которому от Шалимова перешла капитанская повязка, и два – Радченко.

И после второй игры небольшая делегация победителей отправилась потолковать с главным тренером: Федорыч, мы вас отстояли, верно? А теперь есть одна просьба – если эти начнут проситься назад, все вместе или поодиночке, вы нас информируйте, хорошо? А то мы ведь не со всеми из них играть в одной команде хотим…

Садырин сказал, что, конечно, мужики, нам теперь до конца идти вместе…

Вот так «второй состав» самоутвердился в роли первого. Романцев продолжил тренировать «Спартак», а Бышовец в начале февраля подписал контракт с федерацией футбола Южной Кореи. Весьма, надо сказать, достойный – умел же это Анатолий Федорович, всегда умел! Его и футболисты-то так хотели видеть в тренерах, потому что в 92-м сборная СНГ, не выйдя из группы, заработала больше отдельно взятых чемпиона Европы или призеров. Бышовец был генеральным менеджером и тренером в одном лице. Да, собственно, и остался.

Садырин же был только тренером. И зимой 94-го ему приходилось выдерживать сумасшедший, конечно, прессинг, который после поездки в Америку наконец-то ослаб. «Да, теперь поменьше дерьма на голову льют. Но все равно – хоть понемножку, да каждый день», - скажет он мне в том феврале.

В конце зимы согласие на возвращение даст Юран – он даже прилетит на мартовский матч с ирландцами в Дублин – не сыграет, но почву прощупает. А вот спартаковцы сначала пообещают, но потом из клуба попросят никого не вызывать – «Спартак» в том сезоне пройдет в весну Лиги чемпионов, тогда еще вместо плей-офф было две группы по четыре команды. Сама игра пройдет при чудовищном каком-то ветре. Ни одного гола ни в чьи ворота не задует.

По приезде Садырина кто-то спросит: неужели сборная повезет в Америку третий состав. Пал Федорыч почти сорвется: «Уже третий?! А куда вы дели второй?! Может, и четвертый с пятым мне сразу назовете?!»

*(продолжение следует)*Часть 1